Неточные совпадения
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это
бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти кроткие голубые глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством, в это маленькое
тело, еще дрожавшее от негодования и гнева, и все это казалось ему более и более странным, почти невозможным. «Юродивая! юродивая!» — твердил он про себя.
Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно
бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же
тело его, судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины.
Ободренный знаками всеобщего удовольствия, рядчик совсем завихрился, и уж такие начал отделывать завитушки, так защелкал и забарабанил языком, так неистово заиграл горлом, что, когда наконец, утомленный,
бледный и облитый горячим потом, он пустил, перекинувшись назад всем
телом, последний замирающий возглас, — общий, слитный крик ответил ему неистовым взрывом.
У второго мальчика, Павлуши, волосы были всклоченные, черные, глаза серые, скулы широкие, лицо
бледное, рябое, рот большой, но правильный, вся голова огромная, как говорится с пивной котел,
тело приземистое, неуклюжее.
Бригадир понял, что дело зашло слишком далеко и что ему ничего другого не остается, как спрятаться в архив. Так он и поступил. Аленка тоже бросилась за ним, но случаю угодно было, чтоб дверь архива захлопнулась в ту самую минуту, когда бригадир переступил порог ее. Замок щелкнул, и Аленка осталась снаружи с простертыми врозь руками. В таком положении застала ее толпа; застала
бледную, трепещущую всем
телом, почти безумную.
И вдруг из-за скал мелькнул яркий свет, задрожали листы на деревьях, тихо зажурчали струи вод. Кто-то встрепенулся в ветвях, кто-то пробежал по лесу; кто-то вздохнул в воздухе — и воздух заструился, и луч озолотил
бледный лоб статуи; веки медленно открылись, и искра пробежала по груди, дрогнуло холодное
тело,
бледные щеки зардели, лучи упали на плечи.
И все они — только
бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без
тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.
Как мертвец
бледная, в оцепенении стояла Дуня. Вне себя была она, дрожала всем
телом и плакала. Бережно довела ее Марья Ивановна до ближайшего диванчика и уложила. Варенька села возле Дуни, махая над ней пальмовой веткой.
Солдат изможден и озлоблен. На нем пестрядинные, до клочьев истрепанные портки и почти истлевшая рубашка, из-за которой виднеется черное, как голенище,
тело.
Бледное лицо блестит крупными каплями пота; впалые глаза беспокойно бегают; связанные сзади в локтях руки бессильно сжимаются в кулаки. Он идет, понуждаемый толчками, и кричит...
Все крестились, творили молитвы. Матери, белицы плакали навзрыд.
Бледный как полотно Василий Борисыч всем
телом дрожал.
— Не наведи только погибели на меня, Пантелей Прохорыч, — отвечал Алексей,
побледнев и дрожа всем
телом…
Ее черные волосы небрежно раскинуты по спине и плечам, убраны осокой и незабудками, а
тело все голое, но
бледное, прозрачное, полувоздушное.
— Как? — дрогнув всем
телом и
побледнев, спросил Василий Борисыч.
Я сидел весь красный, стараясь не смотреть на больную; мне казалось, что взгляды всех товарищей устремлены на меня; когда я поднимал глаза, передо мною было все то же гордое, холодное, прекрасное лицо, склоненное над
бледною грудью: как будто совсем не ее
тело ощупывали эти чужие мужские руки.
Она остановилась около дерева и оперлась спиною об его ствол, вся
бледная, с бессильно упавшими вдоль
тела руками, с жалкой, мучительной улыбкой на губах. Ее бледность испугала меня. Я кинулся к ней и крепко сжал ее руки.
И вдруг Макар Иванович, все еще
бледный, с трясущимся
телом и как бы еще не опомнившись, повернулся к Лизе и почти нежным, тихим голосом проговорил ей...
Это белокурый, с пухлым и
бледным лицом человек. Он лежит навзничь, закинув назад левую руку, в положении, выражающем жестокое страдание. Сухой открытый рот с трудом выпускает хрипящее дыхание; голубые оловянные глаза закачены кверху, и из-под сбившегося одеяла высунут остаток правой руки, обвернутый бинтами. Тяжелый запах мертвого
тела сильнее поражает вас, и пожирающий внутренний жар, проникающий все члены страдальца, проникает как будто и вас.
Сотни свежих окровавленных
тел людей, за 2 часа тому назад полных разнообразных, высоких и мелких надежд и желаний, с окоченелыми членами, лежали на росистой цветущей долине, отделяющей бастион от траншеи, и на ровном полу часовни Мертвых в Севастополе; сотни людей с проклятиями и молитвами на пересохших устах — ползали, ворочались и стонали, — одни между трупами на цветущей долине, другие на носилках, на койках и на окровавленном полу перевязочного пункта; а всё так же, как и в прежние дни, загорелась зарница над Сапун-горою,
побледнели мерцающие звезды, потянул белый туман с шумящего темного моря, зажглась алая заря на востоке, разбежались багровые длинные тучки по светло-лазурному горизонту, и всё так же, как и в прежние дни, обещая радость, любовь и счастье всему ожившему миру, выплыло могучее, прекрасное светило.
Но Райнер совсем не совладел собой.
Бледный, дрожа всем
телом, со слезами, брызнувшими на щеки, он скоро вошел в залу и сказал...
Ромашов,
бледнея, посмотрел с ненавистью в глаза Николаеву. Ноги и руки у него вдруг страшно отяжелели, голова сделалась легкой и точно пустой, а сердце пало куда-то глубоко вниз и билось там огромными, болезненными толчками, сотрясая все
тело.
Ромашов
побледнел. У него похолодело в груди и в животе, а сердце забилось, точно во всем
теле сразу.
Солдат точно гипнотизировал пристальный, упорный взгляд его старчески
бледных, выцветших, строгих глаз, и они смотрели на него, не моргая, едва дыша, вытягиваясь в ужасе всем
телом.
— Замолчите и подите вон! — воскликнул вдруг Павел,
побледнев и задрожав всем
телом.
Лиза
побледнела; все
тело ее слегка затрепетало, но она не замолчала.
По одну сторону старичка наполнял кресло своим
телом толстый, пухлый судья с маленькими, заплывшими глазами, по другую — сутулый, с рыжеватыми усами на
бледном лице. Он устало откинул голову на спинку стула и, полуприкрыв глаза, о чем-то думал. У прокурора лицо было тоже утомленное, скучное.
Темными, глубокими глазами он смотрел на нее, спрашивая и ожидая. Его крепкое
тело нагнулось вперед, руки упирались в сиденье стула, смуглое лицо казалось
бледным в черной раме бороды.
Матери казалось, что Людмила сегодня иная, проще и ближе ей. В гибких колебаниях ее стройного
тела было много красоты и силы, несколько смягчавшей строгое и
бледное лицо. За ночь увеличились круги под ее глазами. И чувствовалось в ней напряженное усилие, туго натянутая струна в душе.
— Какая там она, никакой тут «ее» нет. Баринов медальон, завсегда на нем, на
теле носит. Только второй раз позабывает, умываясь, так в первый раз приехал назад
бледный, весь дрожит… и прямо к умывальнику.
Товарищи покойного, в числе которых был и
бледный как смерть Потемкин, проводили
тело Костогорова за черту Смоленского кладбища и неотпетое опустили в одинокую среди поля могилу.
Я подношу к
бледному огню Шандора кредитные бумажки, зажигаю их и бросаю на землю. Из груди Каэтана вдруг вырывается стон. Он делает большие глаза,
бледнеет и падает своим тяжелым
телом на землю, стараясь затушить ладонями огонь на деньгах… Это ему удается.
И с внезапной острой тоскою в сердце он понял, что не будет ему ни сна, ни покоя, ни радости, пока не пройдет этот проклятый, черный, выхваченный из циферблата час. Только тень знания о том, о чем не должно знать ни одно живое существо, стояла там в углу, и ее было достаточно, чтобы затмить свет и нагнать на человека непроглядную тьму ужаса. Потревоженный однажды страх смерти расплывался по
телу, внедрялся в кости, тянул
бледную голову из каждой поры
тела.
Странные мечты вызывало у Матвея её
бледное лицо и
тело, непроницаемо одетое чёрной одеждой: ему казалось, что однажды женщина сбросит с плеч своих всё тёмное и явится перед людьми прекрасная и чистая, как белая лебедь сказки, явится и, простирая людям крепкие руки, скажет голосом Василисы Премудрой...
Это был великолепный рослый самец, но с
бледной окраской и редкими крупными черными полосами на задней части
тела.
Однажды в праздник Лунёв пришёл домой
бледный, со стиснутыми зубами и, не раздеваясь, свалился на постель. В груди у него холодным комом лежала злоба, тупая боль в шее не позволяла двигать головой, и казалось, что всё его
тело ноет от нанесённой обиды.
Они смотрели друг на друга в упор, и Лунёв почувствовал, что в груди у него что-то растёт — тяжёлое, страшное. Быстро повернувшись к двери, он вышел вон и на улице, охваченный холодным ветром, почувствовал, что
тело его всё в поту. Через полчаса он был у Олимпиады. Она сама отперла ему дверь, увидав из окна, что он подъехал к дому, и встретила его с радостью матери. Лицо у неё было
бледное, а глаза увеличились и смотрели беспокойно.
И действительно, Юсуф, сын Хаджи-Мурата, худой,
бледный, оборванный и вонючий, но все еще красивый и своим
телом и лицом, с такими же жгучими, как у бабки Патимат, черными глазами, уже стоял у ворот внешнего двора, ожидая призыва.
«Когда отклоняют серьезность самосохранения и увеличения силы
тела, т. е. жизни, когда из
бледной немочи конструируют идеал, то что же это, как не рецепт декаданса?» — спрашивает он.
Над одной из лоханок наклонилась худенькая белокурая девочка с жидкой косичкой совершенно льняных волос. Голубые глаза, несколько широкий нос, тонкие темноватые брови и длинные лучи ресниц на
бледном личике — все в ней чрезвычайно привлекательно и мило. Что-то робкое, пугливое в каждом движении тоненького
тела, в каждом взгляде кротких, по-детски ясных голубых глаз, что-то стремительное и покорное в одно и то же время.
Вижу я площадь, народ на ней кишмя кишит, я на нее смотрю из затвора какого-то, окно сеткой прикрыто, покой, в котором я нахожусь, маленький, словно мешок какой каменный, народ глядит на меня, как будто показывает, глянула я наверх, кругом
тела обвитый,
бледный такой да худой и на меня так грозно, грозно смотрит, что мурашки у меня по спине забегали, все ближе он к окну моему, и страх все больше во мне…
— Не смей моя сказать… (Педрилло, испуганный,
бледный, дрожал всем
телом; холодный пот капал со лба.)
Лаевский задумался. Глядя на его согнутое
тело, на глаза, устремленные в одну точку, на
бледное, вспотевшее лицо и впалые виски, на изгрызенные ногти и на туфлю, которая свесилась у пятки и обнаружила дурно заштопанный чулок, Самойленко проникся жалостью и, вероятно, потому, что Лаевский напомнил ему беспомощного ребенка, спросил...
До сих пор Магнус почти не выходил из тона иронии и мягкой насмешки: мое замечание вдруг переродило его. Он
побледнел, его большие белые руки судорожно забегали по
телу, как бы отыскивая оружие, и все лицо стало угрожающим и немного страшным. Словно боясь силы собственного голоса, он понизил его почти до шепота; словно боясь, что слова сорвутся и побегут сами, он старательно ровнял их.
Соломон разбил рукой сердоликовый экран, закрывавший свет ночной лампады. Он увидал Элиава, который стоял у двери, слегка наклонившись над
телом девушки, шатаясь, точно пьяный. Молодой воин под взглядом Соломона поднял голову и, встретившись глазами с гневными, страшными глазами царя,
побледнел и застонал. Выражение отчаяния и ужаса исказило его черты. И вдруг, согнувшись, спрятав в плащ голову, он робко, точно испуганный шакал, стал выползать из комнаты. Но царь остановил его, сказав только три слова...
Она нерешительно обувает сандалии, надевает на голое
тело легкий хитон, накидывает сверху него покрывало и открывает дверь, оставляя на ее замке следы мирры. Но никого уже нет на дороге, которая одиноко белеет среди темных кустов в серой утренней мгле. Милый не дождался — ушел, даже шагов его не слышно. Луна уменьшилась и
побледнела и стоит высоко. На востоке над волнами гор холодно розовеет небо перед зарею. Вдали белеют стены и дома иерусалимские.
Несмотря на то, Досифея до самой смерти не была спокойна и при всяком шорохе, при каждом стуке в дверь
бледнела и тряслась всем
телом.
Бегушев
побледнел, а граф Хвостиков выпучил глаза и затрясся всем
телом.
Ида
побледнела. Вермана четвертый день не было дома, и новость эта могла касаться его непосредственно. Соваж первого мая отправился на екатерингофское гулянье и не мог встретить серьезных препятствий отыскаться на пятый день в виде
тела, принадлежащего Норкам.
Безбожный пир, безбожные безумцы!
Вы пиршеством и песнями разврата
Ругаетесь над мрачной тишиной,
Повсюду смертию распространенной!
Средь ужаса плачевных похорон,
Средь
бледных лиц молюсь я на кладбище,
А ваши ненавистные восторги
Смущают тишину гробов — и землю
Над мертвыми
телами потрясают!
Когда бы стариков и жен моленья
Не освятили общей, смертной ямы...
По лицу мертвеца пробежали сперва чуть заметные судороги, затем на
бледном, бескровном лице заиграл пятнами слабый румянец и все
тело несколько раз конвульсивно вздрогнуло.
Под сыпавшимся теперь вокруг них дождем пулями, юноша быстро обернулся к Милице и, собрав все свои силы, осторожно приподнял ее над седлом и перенес через себя. Теперь её отяжелевшая головка упала ему на грудь. Безжизненно повисли вдоль
тела её ослабевшие руки. Не обращая внимания на свистевшие, то и дело, кругом пули, Игорь заботливо склонился над ней и, скорее угадывая, нежели видя в кромешной тьме её
бледное, помертвевшее личико, прошептал прерывисто и тревожно...